Это дневник трезвого года, это мой читательский дневник, это честный рассказ о моей работе, это мой ментор, это мой календарь. Если вы читаете этот текст — как минимум, я дебютировал в новом для себя…

Это дневник трезвого года, это мой читательский дневник, это честный рассказ о моей работе, это мой ментор, это мой календарь. Если вы читаете этот текст — как минимум, я дебютировал в новом для себя жанре.

«Календарь» Е. Алехин

В первых числах сентября выходит роман Евгения Алехина. Документальный, откровенный, натуралистичный: о взаимоотношениях с отцом, о разрыве с женой и её возвращении, о друзьях, жизни в туре, лечении в психиатрической клинике, чтении, о зависимости, болезни. Обо всём, что может наполнять жизнь, разрушать её и восстанавливать.

Текст плотный и осязаемый. Роман запойно читается — почти выслушивается, как монолог из ночного разговора на кухне с человеком, с которым только что познакомился лично, но о котором уже урывками слышал от общих знакомых. В такой беседе не появляются оценки, не выстраиваются границы дозволенного. Он что думает, то и говорит, ты не анализируешь — что сказано, то сказано.

Перед тем, как книга станет доступна читателю, мы рискнули разобраться в подноготной «Календаря» и получили несколько комментариев по поводу предстоящего издания.

Об ожиданиях, о впечатлениях близких

От изданной книги ничего не жду. Знаю, что тираж раскупится, книг мы издаем немного — тысячу экземпляров. Думаю, что за полгода они будут куплены, потом, возможно, допечатаем. Почитаю отзывы, да, посмотрю, помогает ли кому-то мой опыт, если помогает, буду охотнее допечатывать, выкладывать фотографии книг в «Инстаграм» и так далее.

Помимо редактора и корректора книгу целиком прочитали только писатели. Антон Секисов и Кирилл Рябов, мой друг кемеровский поэт Игорь и еще одна моя подруга — поэтесса Настя из Минска. Потому что попросили прочитать. Остальным я давал только отрывки, кто не спрашивал книгу целиком, тому я читать не предлагал. Зачем, если им это не очень интересно?

Ни чьей реакции на роман я не опасался, по-моему, невозможно кого-то обидеть, если пишешь о нем с любовью.

О будущем книги

Не думаю, что лет через пятьдесят мои книги будут кому-нибудь нужны. Давайте трезво оценивать мою литерататуру — никому это бы не было нужно, если бы не реп-группа «макулатура», если бы у меня не было аудитории. Им интересно то, что я делаю, они покупают книги, они читают их.

У  меня в руках одна и та же коричневая глина, из нее я делаю все — и неудавшиеся сериалы и реп-альбомы, и роман вот слепил.

О Роме Англичанине

Сперва я хотел написать книгу про двоих друзей, которые умерли за последние два года. Про Марата Басырова и Рому Англичанина, что-то вроде больших рассказов, их биографий. Но потом как-то жизнь завертелась, и просто стали возникать какие-то куски, которые, как мне показалось, необходимо было оставить в романе.

О страхе безумия

Да, побаиваюсь. Не хотелось бы снова доводить себя до галлюцинаций. Приходится сейчас пить таблетки, врачи пугают, что мои психозы могут развиться в параноидальную шизофрению. Хотя я не очень доверяю врачам.

О теме

Я же никогда не выбираю темы. Ко мне просто приходит необходимость написать ту или иную книгу, тот или иной альбом. Вот я лежу, маюсь, страдаю, скучаю, и думаю, зачем же я нужен. А потом это состояние заканчивается, и я вынужден писать. Иногда это радостный процесс, иногда болезненный, но мне уже не скучно и не так одиноко. Речи о выборе темы тут быть не может.

«Я – это буквы». О возможности уйти из текста

Куда уйти? С собой, что ли, покончить? У меня есть мечта — не покончить с собой. Посколько умереть надо в борьбе или в счастье. Я называю себя буквами, потому что думаю текстом, оцениваю все текстом, даже мои чувства — текст.

Да текст, похоже, невозможно бросить и уйти, он все время вырывается.

«Хороший день — мертвый день».

Мертвый день — день, который я как герой пережил и не пал его жертвой.