24 октября
сlipping. выпустили новый альбом
сlipping. выпустили новый альбом
20 октября
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
16 октября
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
15 октября
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
14 октября
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
07 октября
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
02 октября
Короткий метр «Саша, вспомни»
Короткий метр «Саша, вспомни»
02 октября
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
26 сентября
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
25 сентября
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
22 сентября
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
21 сентября
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
19 сентября
Вы это заслужили. My Exercise
Вы это заслужили. My Exercise
Автор:
Виктор Франкл
Виктор Франкл
Виктор Франкл
Виктор Франкл

Я не верю в рок, который обрушивается на человека, что бы он ни делал; но я верю в рок, который обрушивается на человека, если он бездействует.

В. Франкл

Виктор Франкл известен во всем мире, кроме постсоветского пространства. Практически на 30 лет опаздывают переводы книг, фамилия вводит в ступор даже практикующих психологов, а введенное ученым понятие «логотерапии» — «лечение смыслом», рассматривается как речевая практика, но не психо-философское учение. По-настоящему Франкл известен тем, что выжил в концлагере Дахау.

Википедия скромно упоминает, что «родился он в еврейской семье». Многие биографии тоже грешат подобной политкорректностью, отказываясь называть вещи своими именами, как в случае с религиозными предпочтениями. Почему-то не принято говорить, что Франкл – еврей, неконфессиональный иудей, словно тут кроется оскорбление чести и достоинства. Нет. Пишут: «посещал синагогу». Словно если использовать какие-то особые деликатные формулировки, можно будет избежать прошлого, в котором руководителя неврологического стационара Ротшильдовской еврейской больницы отправили в «образцовое гетто» Терезиенштадт. Второй предпосылкой к поездке «далеко» послужил отказ от американской визы, любезно дарованной послом Соединенных Штатов (ну как дарованной, скорее вымоленной многомесячной перепиской с посольством), но не включавшей в себя никого из близких родственников профессора. В лагере Виктор оказался в возрасте тридцати девяти лет, а до этого была профилактика самоубийств и Зигмунд Фрейд.

Первая слава настигла Франкла в двадцать пять лет, после работы с неудавшимися самоубийцами. За четыре года практики — три тысячи пациентов. При таком потоке депрессивных больных довольно быстро приходилось принимать сотни решений о выписке или продлении стационара. Изобретательный врач выдумал простой тест. Каждому пациенту предложено было ответить на вопрос: «Можно ли вас уже выписывать?». Психиатрическая лечебница – отдельная песня, и практически все незамедлительно отвечали: «Конечно, я все осознал, я больше не буду так делать». После чего следовал резонный вопрос: «А почему нет?». И вот здесь аудитория раскалывалась на два лагеря. Первые невнятно мычали что-то типа «ну не буду, ну что вы прицепились» — явные рецидивисты, —  в то время как вторые называли ряд причин, связывавших их с жизнью. От «жене и детям очень тяжело без меня, я же вижу, они мучаются» и до «на работе все разваливается, дело моей жизни вот-вот погибнет, я должен вмешаться». Таким хитрым способом отделялись «зерна от плевел»: первые оставались рисовать реабилитирующие картинки и кушать таблеточки, вторые уходили домой и, думается, начинали жизнь с чистого листа.

В возрасте шестнадцати лет Франкл решает податься в психоанализ, для чего затевает переписку с Зигмундом Фрейдом, идеи которого уже будоражат светлые умы Вены. Фрейд предлагает юному Виктору пройти личный психоанализ и таким образом получить необходимую подготовку. Конечно же, он незамедлительно прибывает на встречу с Паулем Федерном , назначенным его консультантом.

А теперь представьте себе: вам шестнадцать лет, вы только что получили приглашение от своего кумира и величайшего мыслителя современности по совместительству. Вот вы заходите в кабинет, где вас ждет собеседование, присаживаетесь напротив лысоватого мужчины в очках, который внимательно вас изучает. И все. Ничего не происходит. Ваш визави просто смотрит на вас умным, пронзительным взглядом. Никакого приветствия, пары вводных фраз или даже мимолетной поддержки. Оглушающая тишина. Напомню, вам шестнадцать лет. Вы в ступоре. Пытаетесь начать диалог, который не получает никакого отклика. Так проходит несколько томительных минут. После чего звучит вопрос: «Итак, господин Франкл, в чем ваш невроз?».

Что бы вы сделали? Ошарашенно подыскивали слова? Пытались бы как-то спасти ситуацию? Ну и Франкл попытался. Он начал сумбурно вещать о тревожно-навязчивых чертах, об анальном характере. Федерн внимательно слушал в течение пятнадцати минут, затем остановил «потенциального психоаналитика» и вежливо посоветовал повременить с началом карьеры и мгновенно потерял любой интерес к собеседнику. Даже руку на прощание не пожал.

Франкл был растоптан. Практически моментально он отказался от идеи примкнуть к психоаналитическому обществу. Подобного усечения человеческой составляющей Виктор Франкл всячески избегал и в своей практике, и в теоретических трудах. Уже позже, когда станут популярными его книги, а сам он будет именитым психотерапевтом, отцом-основателем Третьей Венской школы психологии, основной парадигмой его  учения станет установление личных контактов с пациентом. Нельзя рассматривать человека исключительно в качестве носителя невроза. Даже при всей неоспоримости утверждения о том, что «мы все больны», невозможно отрицать роль личности индивидуума.

Венские школы психотерапии принято рассматривать в виде здания, где Зигмунд Фрейд и его детище — принцип поиска удовольствия – занимают подвал, так как рассматривают человека в контексте его животной составляющей; затем следует Альфред Адлер, наделяющий личность волей к власти, основанной на комплексе неполноценности – все это занимает этажи психологической фундации. Адлер в свое время отошел от идей Фрейда именно потому, что не рассматривал человека в качестве заложника его сексуальности, а, следовательно – не отождествлял всецело с животным миром. После неудачной попытки примкнуть к фрейдистам, Франкл обратился к адлерианцам, какое-то время успешно изучал индивидуальную психологию, но после прений, возникших в обществе между основателями, оказался не у дел и начал достраивать крышу венской психологии. Наделяя человека необходимостью оправдать собственное существование, Франкл возвестил эпоху новой философии – век поиска смысла.

Лагерный период жизни стал переломным моментом в жизни психолога. Смерть родителей и жены заставила Виктора Франкла отчаянно искать повод не броситься на колючую проволоку. «Я видел смысл своей жизни в том, чтобы помогать другим увидеть смысл своей жизни».  О чем люди говорят, когда ждут смерти с минуты на минуту? Три темы: жизнь-политика-бог. Франкл пишет, что новоприбывшие становятся крайне религиозными практически сразу – есть огромная необходимость объяснить весь тот ужас, происходящий повсеместно и с каждым. В какого бога верят эти несчастные – доброго или злого? Или в мертвого, как Ницше. Но верят все. И молятся. А потом говорят друг-другу: «Скоро рейх падет. Война вот-вот закончится». Или шутят. Непонятно как, но заключенные сохраняли чувство юмора даже на пороге эшелонов, идущих «в печи». И мечтают…

«Так, я помню, как однажды утром шел из лагеря, не способный больше терпеть голод, холод и боль в ступне, опухшей от водянки, обмороженной и гноящейся. Мое положение казалось мне безнадежным. Затем я представил себя стоящим за кафедрой в большом, красивом, теплом и светлом лекционном зале перед заинтересованной аудиторией, я читал лекцию на тему «Групповые психотерапевтические опыты в концентрационном лагере» и говорил обо всем, через что прошел. Поверьте мне, в тот момент я не мог надеяться, что настанет тот день, когда мне действительно представится возможность прочесть такую лекцию».

Если бы вы спросили у Виктора Франкла, как ему удалось пережить лагерь, он ответил бы вам одним словом: «самодистанцирование». Когда ты смотришь на свою жизнь как на сюжет кино, всегда остается надежда, что в конце «фильма» все будут счастливы. Это напоминает мне «Реквием по мечте», когда главный герой – Гарольд – находясь в ужаснейшей из всех трагедий, утешает мать и обещает, что все наладится, потому что как же иначе. Все будут счастливы. Это закон жанра. Как и симметрия хороших и плохих событий.

Всего должно быть поровну, так лучше воспринимается картинка. Но тем страшнее это звучит, чем острее понимаешь, что речь идет о человеческой жизни. После освобождения из лагеря Франкл возвращается в пустую для него Вену. Да, он выжил, относительно здоров, занимает пост главного врача неврологического диспансера Венской поликлиники. Война окончена, и преступники понесут наказание. Но… жена скончалась сразу после освобождения из лагеря, отец умер на руках Виктора, мать не выжила, все близкие друзья и родственники тоже погибли. Когда-то очень давно, некто по фамилии Ремарк пытался поднять тему жизни после войны. Солдаты западного фронта, на котором, как известно, все без перемен, отлично иллюстрируют полную фрустрацию и жизненный вакуум переживших сражения бойцов. В суматохе смерти невозможно строить планы на будущее. И не придумали еще таких реабилитационных механизмов, которые объясняли бы, что делать бывшим заключенным с внезапно свалившимися на их головы жизнями. Каждый выбирает для себя сам. Кто-то стреляется, кто-то спивается, а кто-то пишет книги.

После войны доктор Франкл прочел массу лекций, написал 32 книги, женился во второй раз, стал отцом. Наверное, он действительно обладал каким-то тайным знанием демонического характера, позволявшим выжить и продолжать бороться. Есть какая-то потаенная глубина души в этом человеке, позволившая ему после войны оспаривать справедливость понятия «коллективная вина» немцев. Каждый должен отвечать за свои поступки сам.

Смерть Виктора Франкла совпала с гибелью принцессы Дианы, по этой причине не получила никакого резонанса. В сентябре 98го все были заняты проблемами королевской фамилии. Сопоставляя масштабы личностей, понимаешь, в каком забавном мире мы живем. Диана ведь была… милой, не так ли? Но это уже совсем другая история.

Читайте также:
Бит отель: Разбитое поколение
Искусство как декаданс-менеджмент
Искусство как декаданс-менеджмент
Непокой, или Кучерявый траур Тикая Агапова
Непокой, или Кучерявый траур Тикая Агапова