24 октября
сlipping. выпустили новый альбом
сlipping. выпустили новый альбом
20 октября
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
16 октября
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
15 октября
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
14 октября
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
07 октября
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
02 октября
Короткий метр «Саша, вспомни»
Короткий метр «Саша, вспомни»
02 октября
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
26 сентября
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
25 сентября
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
22 сентября
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
21 сентября
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
19 сентября
Вы это заслужили. My Exercise
Вы это заслужили. My Exercise
Иллюстрация: Евгений Зубков
29.06.2018
В темном лесу
В темном лесу
В темном лесу
В темном лесу
В темном лесу

Беда не по лесу ходит, а по людям.

Русская пословица

«Образ леса в романе “Доктор Живаго”», «Образ леса в русской философской поэзии», «Лес как мифопоэтический символ», – все это темы школьных сочинений по литературе. Через сказки, легенды и предания, поговорки, частушки и песни, через ткань магического мышления мы с детства познаем лесной ландшафт. Лес – ключевой элемент народной психологии, он занимает особое место в культурном бессознательном, до сих пор привлекая маньяков и хоррор режиссеров. Почему художественный знак не исчерпал себя за столько лет?

Если верить Говарду Лавкрафту, самый древний и самый сильный страх – страх неведомого. Но, если когда-то лес и представлял собой мир, свободный от всякого контроля и воздействия, живущий по неведомым человеку законам, то сегодня это достаточно хорошо изученный биоценоз. Это уже не тропинка в загробный мир и не преграда для потустороннего, но экосистема, занимающая почти треть всей суши. Однако, даже современные знания не способны искоренить наше представление о сакральной сущности леса. Оно настолько глубинно в каждом из носителей культурного кода, что при «благоприятных» обстоятельствах часто становится поведенческой доминантой. Как, например, у героя постмодернистского романа Пепперштейна и Ануфриева «Мифогенная любовь каст», парторга Дунаева, когда на глазах у читателя фантазийное мышление побеждает логическое. Пережив контузию и нервное потрясение, простой советский человек с поля боя уходит в лес, откуда вместе со сказочными (порой нетрадиционными) персонажами продолжает борьбу с фашизмом. Нечто подобное происходит и с нами, когда, оказавшись ночью возле лесополосы, мы стараемся не поворачиваться «к лесу задом».

Евгений Зубков

Лесная чаща – место темное и непроницаемое, – вместилище всего таинственного. Карл Густав Юнг утверждает, что лесные страхи, живущие в детских сказках, символизируют опасные аспекты бессознательного, а именно – тенденцию к пожиранию или сокрытию разума. Подобное утаивание отражается и в древних сказаниях, где лес никогда не описывается. Он всегда дремучий, темный, таинственный, несколько условный и не вполне правдоподобный. Эти характерные атрибуты кочуют из века в век, находя место и в современном искусстве. Достаточно вспомнить мрачное Лихолесье, «Великую Пущу» Толкина, скрытую тенью Саурона и кишащую агрессивными тварями – призраками, орками, троллями, гигантскими пауками.

Концепция мифологического леса во многих культурах тесно связана с испытаниями. Во всех родоплеменных общинах присутствовала антитеза «селение-лес», согласно которой выход за пределы своей территории был равен смерти. Востоковед Генрих Циммер подчеркивает, что в противоположность городу, дому и обрабатываемой земле как безопасным местам, лес считался пристанищем всевозможных демонов, врагов и болезней. Именно поэтому обряды, связанные с «временной смертью» проводились в лесу или хотя бы в кустарнике, находиться в которых было подобно пребыванию на том свете. К одному из таких обрядов, например, относится инициация, практиковавшаяся во всем мире.

Согласно схеме мировых систем инициации юноши на право называться мужчиной Люсьена Леви-Брюля, люди пришли к единому, наиболее эффективному алгоритму посвящения, по которому мальчики, достигая возраста 12-13 лет, внезапно «отделялись от женщин и детей», с которыми жили, «определенно взрослым мужчиной», с которым они находились в родственной связи. Мужчины уводили сыновей, братьев и племянников в лес, где подвергали их долгим и мучительным испытаниям, которые доходили порой до настоящих пыток (лишение сна, пищи, бичевание и сечение палками, удары дубиной по голове, выщипывание волос, соскабливание кожи, вырывание зубов, обрезание, кровопускание, укусы ядовитых муравьев, удушение дымом, подвешивание при помощи крючков, вонзаемых в тело, и других). В процессе ритуального умирания, у молодых людей происходила коренная перестройка психики, снимались глубинные страхи, вырабатывались и закреплялись на бессознательном уровне навыки взаимодействия в обществе. Воскресшие получали новое имя, на кожу наносились клейма и другие знаки пройденного обряда. Юноши проходили школу охотника и члена общества, школу плясок, песен, и всего, что казалось тогда необходимым.

Похожим образом были устроены масонские обряды инициаций. Религиовед Мирча Элиаде отмечает, что повсеместно церемония начиналась с отделения посвящаемого от его семьи и увода его в уединенное место. «Лес, роща, джунгли, сумерки пещеры – вот символы потустороннего мира, царства мертвых,» – пишет он. Единая инициационная схема – страдание, смерть и воскресение – неизменно встречалась во всех мистериях. Смерть считалась началом нового духовного существования.

Испытание, умирание, ученичество. Обучение – ничуть не менее важный субстрат образной системы леса. В древней Галлии и Ирландии каста жрецов-друидов испытывала новообращенных одиночеством в священном лесу или роще. Желающий стать друидом должен был обуздать свои пороки, чтобы отыскать в лесной чаще выход, свет. Только после успешного прохождения мужчины продолжали обучение и могли оставаться с другими мудрецами в лесу. Если верить легендам, друиды занимались симпатической магией, изменяли погоду, перевоплощались в животных, предвидели будущее и умели становиться невидимыми.

У бога леса древнее индоевропейское происхождение. Этим объясняется сходство кельтского рогатого Кернунна, которому поклонялись друиды, с древнегреческим богом Паном (в римской традиции именовавшегося Фавном или Сильваном), похожим на козла, и становится очевидным подражание служителей леса сверхъестественным личностям. Пан – вещий бог: при шуме леса или во сне он давал предсказания, сложенные сатурнийским стихом. Ясновидящим друидам тоже была присуща поэтическая форма: все героические и мифологические предания они передавали изустно и (на раннем этапе) стихотворно. Но не только чудесные навыки отличали касту жрецов. Наравне с богами они внушали местному населению истинно панический страх своими обрядами, жертвоприношениями и каннибализмом. Раннее христианство причисляло Пана к бесовскому миру, именуя его «бесом полуденным», соблазняющим и пугающим людей; в римской мифологии Сильван тоже демон, а не бог леса, и друиды не стали исключением среди жестоких обитателей фауны. Наиболее известен кельтский обряд «умерщвления бога» путем сожжения, главная цель которого – доставить деревьям и посевам приток солнечной энергии.

Евгений Зубков

Согласно Д. Д. Фрэзеру, кельты, как и славяне в Иванов день, плели огромные чучела из веток и травы, но в отличие от русских крестьян, они еще помещали внутрь живых людей и животных. Обычно галльские жрецы приносили в жертву богам преступников, осужденных на смерть, но если их не хватало, использовали пленных. Считалось, что, чем больше будет жертв, тем плодороднее будет земля.

Среди пережитков этого обряда и многочисленные аграрные ритуалы народов Европы, и обычай сожжения женщин-ведьм, подозреваемых в колдовстве, и даже современное жертвоприношение-очищение у каменного филина в Богемской роще, которая фигурирует во множестве конспирологических теорий. Но, если в случае с «Богемским клубом» теория заговора – это теория элит, то не менее известные лесные карбонарии или форестеры, для которых ритуал выжигания древесного огня также был символом духовного очищения человека, – пример общенародного, демократического заговора.

Тайные общества угольщиков-карбонариев (от латинского carbo – уголь) появились в конце восемнадцатого века в Сицилии, Неаполе и Болонье, но быстро распространились по всей Италии. В состав обществ входили все участники рисорджименто (национально-освободительного движения итальянского народа за объединение Италии, против иноземного господства): молодые дворяне, офицеры, городские предприниматели и купцы, духовенство, широкие слои крестьянства и городских жителей.

Форестеры, как и масоны, использовали множество мистических обрядов и достигли виртуозной конспиративности, разработав целую систему знаков, прикосновений и паролей. Карбонарии нарекли Италию «лесом, населенным хищными зверями» – иностранными захватчиками и провозгласили своим девизом «Очищение леса от волков», которые по Данте, к слову, символизируют алчность. Перевёрнутое корнями вверх дерево стало символом уничтожения королей, поскольку человеческая самость укоренена в теле как корни в земле. Неудивительно, что «европейские рыцари», так похожие на легендарного Робина Гуда, обратились именно к этой метафоре.

Уильям Фолкнер приходит к тому, что «Лес – воплощение многотрудных путей человеческого познания». Лес – это место посвящения плотников и совершения подвигов у рыцарей, место, где блуждают принцессы, прежде чем, выйдя к замку, обретают спасение. На прогулку по древнему лесу похож путь к самому себе, недаром, путешествуя мысленно в царстве смерти – «сумрачном лесу», лирический герой Данте теряет «правый путь».

Смысловое поле символического образа леса не ограничено одним лишь объектом, но заключает в себе целый ряд обстоятельств. Иными словами, лес никогда не бывает просто лесом. Лесной массив неделим с мистическим многовековым контекстом, который делает образ неизмеримо шире и глубже. «Лесная» стихия, с которой часто связывают медитативные практики, присутствует и в лесу, и вне его, присутствует прежде всего в человеческой жизни. Лес – одно из тех явлений окружающей среды, через которое проступает вечность процесса смены поколений, в котором видна краткость индивидуального существования. Лес величествен своим масштабом и разнородностью, он схож длительным и сложным развитием с бытием всего человеческого рода. Наряду с тем, как лес порождает древние инстинкты и страхи, он также способствует зарождению возвышенных чувств, которые носят философский характер. Лес может хранить в себе как разбойника, так и карбонария, как маньяка, так и монаха, лес – это духовный абсолют, который может как заострить, так и разрешить трагедию несовершенства человека.

Читайте также:
Состояние твёрдой реальности
Состояние твёрдой реальности
Фрагменты предсмертной речи
Фрагменты предсмертной речи
В чем смысл жизни?
В чем смысл жизни?