вчера
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
22 сентября
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
21 сентября
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
19 сентября
Вы это заслужили. My Exercise
Вы это заслужили. My Exercise
18 сентября
Новый клип Shortparis – КоКоКо / Структуры не выходят на улицы
Новый клип Shortparis – КоКоКо / Структуры не выходят на улицы
17 сентября
В Голландии придумали экологичные гробы из грибов
В Голландии придумали экологичные гробы из грибов
16 сентября
Состоялась премьера мини-сериала «Третий день»
Состоялась премьера мини-сериала «Третий день»
15 сентября
Издание theBatya проведет презентацию с отечественными инди-играми
Издание theBatya проведет презентацию с отечественными инди-играми
15 сентября
В «Гараже» покажут фильмы с фестиваля «Кинотавр»
В «Гараже» покажут фильмы с фестиваля «Кинотавр»
15 сентября
Быков снимет новый фильм. Ещё один
Быков снимет новый фильм. Ещё один
15 сентября
Минская группа «Молчат дома» выпустила сингл «Не смешно»
Минская группа «Молчат дома» выпустила сингл «Не смешно»
14 сентября
Мазэрдарк — Фикция: все не то, чем кажется
Мазэрдарк — Фикция: все не то, чем кажется
14 сентября
«Резина» — «1619»: шепоты и крики
«Резина» — «1619»: шепоты и крики
14 сентября
Трейлер фильма Аарона Соркина «Дело чикагской семерки»
Трейлер фильма Аарона Соркина «Дело чикагской семерки»
Иллюстрация: Roma Omelchuk
30.01.2016
Что делать, психоаналитик?
Что делать, психоаналитик?
Что делать, психоаналитик?
Что делать, психоаналитик?
Что делать, психоаналитик?

С понятной регулярностью мне и моим коллегам, знатокам человеческих душ, задают вопросы вроде «у меня есть некий симптом, он мне не нравится, что мне делать?». Часто описание пресловутого симптома ограничивается одним-двумя общими предложениями, но даже если оно изобилует примерами и деталями, то аналитику если и становится проще, то не радикально. В лучшем случае ответ будет пространным и часто не удовлетворяющим вопрошающего, в худшем – это будет конкретная программа действий, которая никому не поможет.

Я ещё вернусь к тому, почему туманный ответ будет полезнее любого другого, а пока попробую объяснить, как вообще складывается эта история. Аналитик, то есть достаточно хороший аналитик, не может сообщить ничего предельно ясного не потому, что зловредные и алчные специалисты утаивают жизненно важную информацию и только жаждут заманить страдающего субъекта в свои липкие сети. Ладно, конечно, некоторые так и пытаются делать. Но делают они это иначе: обычно убеждая потенциального анализанта в том, что тот не проживёт и дня, если срочно не придёт на терапию. В действительности, скорее всего, проживёт, как-то ведь он дожил до этого момента.

Основная же загвоздка в том, что значительная часть аудитории делится на тех, кто уверен, что от анализа нет никакого толка, это всё чушь, аналитики ничего не знают, и тех, кто полагает, что аналитики знают о них то, чего они не знают о себе. И это волшебное знание, подкреплённое соответствующими ритуальными действиями, неминуемо поможет, спасёт от всех горестей и укрепит иммунитет. Разговаривать тяжело и с теми, и с другими, но если первые могут передумать, то вторые склонны разочаровываться.

Аналитики действительно обычно ничего не знают, и это к лучшему. То есть не совсем ничего, потому что иначе странный психоаналитик получается, но вот об этом частном субъекте он не имеет малейшего представления и даже предполагать едва ли что может. Просто потому, что они не знакомы. Анализ длится так долго, а не заканчивается через пару сеансов, полных ошеломительных инсайтов, не потому, что специалисты этим зарабатывают, а оттого, что оба участника должны понять, с кем имеют дело. А это, со всей очевидностью, требует времени. Особенно учитывая ограничения общения в анализе. Впрочем, даже если аналитик знает, то это знание в лучшем случае позволяет на что-то указать и что-то предположить, и уж точно не заниматься наставлениями. Потому что нет ничего извращённее, чем психотерапевт, утверждающий, что знает всё об устройстве субъекта и готов указать ему верный путь к спасению.  Это не значит, что анализ бесполезен, так же как это не значит, что будет бесполезным любой ответ специалиста на частный вопрос.

Итак, у аналитика нет возможности сообщить о том, что из себя представляет субъект и что будет верным для него в той или иной ситуации. Даже если он правда знает. Не может он этого сделать не только по этическим соображениям, но и по практическим. Аналитик может помочь найти иной способ существования и разобраться в нынешнем, что порой одно и то же, но для этого разобраться и найти должен сам субъект. Потому что за помощью обращается человек с некоторой душевной организацией, которая причиняет ему страдания. Нельзя взять и устранить страдания, оставив всё остальное как есть, а сделать это можно только и исключительно с “той” стороны. То есть со стороны субъекта страдания. Уточню, что структура как таковая меняться не склонна, если это вообще возможно. Однако восприятие субъектом происходящего с ним, его понимание и действия по этому поводу не просто составляют часть общей картины, а являются самой картиной, то есть им самим. А вот полученное извне знание, даже абсолютно верное, никуда не встраивается и ни на что не влияет. Оно исчезает или вызывает отторжение в том или ином виде.

И здесь мы возвращаемся к вопросу о том, на что в принципе способен аналитик вне контекста психоаналитического сеанса.  Действенных ответов на вопросы о том, как жить и что делать, не существует. Нет ничего, что можно было бы взять и сделать в случае навязчивых действий, пугающих мыслей, неизбывного отчаяния, вспышек ярости, повторяющихся паттернов в отношениях с любовниками или постоянного чувства вины. Даже в случае галлюцинаций и голосов не существует простого ответа на вопрос «что мне с этим делать?». А если кто-то придёт и скажет, что делать, то гоните его прочь – это тип явно возомнил о себе что-то не то. Никто кроме субъекта не знает, как ему жить и кто он такой.

Но, к великому счастью (и несчастью тоже), вокруг есть другие. Они что-то говорят, делают и в целом существуют. А ещё они предполагают нечто о тех, кто им встречается. Приобщаясь же к чужому и отчасти чуждому опыту жизни, переживаниям и знаниям, можно встретиться с тем, что позволит узнать себя. И это бесконечное узнавание себя в чужих предположениях и есть в том числе то, что позволяет жить с собой дальше. Как раз в этом может помочь психоаналитик. Не только он, конечно же, но предполагается, что это у него получится с большей вероятностью, чем у кого-то ещё. С его помощью субъект может узнать себя, изменить восприятие ситуации, а при особой удаче измениться так, как давно уже было пора и вернуть к жизни то, что мертво. Соответственно, если мы говорим об отдельных, не имеющих контекста и безличных вопросах, то лучшее, что может сделать специалист, это поделиться своими знаниями о предмете вопрошания, то есть просветить насчёт каких-то душевных феноменов. Иногда ещё можно предоставить иное видение происходящего, или указать на возможности, не очевидные для субъекта, но это редкое везение и для этого необходимо весьма обширное описание ситуации. К тому же, часто такие замечания воспринимаются как слишком очевидные и банальные.

Читайте также:
Ни океанов, ни морей
Ни океанов, ни морей
Как писать не хорошо, а вообще
Как писать не хорошо, а вообще
В чем смысл жизни?
В чем смысл жизни?