24 октября
сlipping. выпустили новый альбом
сlipping. выпустили новый альбом
20 октября
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
16 октября
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
15 октября
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
14 октября
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
07 октября
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
02 октября
Короткий метр «Саша, вспомни»
Короткий метр «Саша, вспомни»
02 октября
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
26 сентября
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
25 сентября
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
22 сентября
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
21 сентября
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
19 сентября
Вы это заслужили. My Exercise
Вы это заслужили. My Exercise
Автор:
Иллюстрация: Jake ODonnell
15.10.2017
Культура — это конфликт. Культура — это бойкот
Культура — это конфликт. Культура — это бойкот
Культура — это конфликт. Культура — это бойкот
Культура — это конфликт. Культура — это бойкот
Культура — это конфликт. Культура — это бойкот

Любая попытка творчества — это заявление: «Я готов противостоять» или хотя бы «Я, кажется, хотел бы противостоять». «Мне больше не симпатично перемирие», — возможно, говорится в этом заявлении. Или даже: «Я хотел бы отвоевать эти земли и спасти этих угнетенных людей». Для акта творения в любые времена, будь то античные или ныне происходящие, нужны смелость и доля безрассудства: либо конфликтовать, либо слепо игнорировать прежние устои — бойкотировать их, что не менее вызывающе, чем спорить с пеной у рта.

Культура — это конфликт. Конфликт глобальный, кошмар пацифиста. Против него субкультура — это драка в подворотне или учебник, истерично брошенный в лицо одноклассника. То есть в текущий момент времени, в рамках происшествия, драка ощущается как жизненно важное, а всеобъемлющий конфликт как контекст, который ещё надо проанализировать. Время меняет полюса — сводит схватку за углом к фрагменту памяти. Остаётся вездесущий конфликт. Поэтому пыльный том Достоевского до сих пор культура, искусство и всё такое, но и перформанс, и лоуфайный трек — та же самая культура и всё такое.

«И был бы не прочь получить за это некоторое вознаграждение. Например, славу и деньги. Всего лишь. Если вы не возражаете. Вдруг у меня получится — тогда не вздумайте возражать», — помимо всего названного, скрывается в этом заявлении. Поэтому культура уместна в контексте бизнеса. А это уже война. Вы приходите на войну, чтобы защищаться и защищать, чтобы складывать славные песни и проливать горькие слезы, чтобы хоронить боевых товарищей и праздновать победу. Они приходят продавать оружие, вести статистику и в круглосуточном режиме радостно заколачивать боеприпасы в ящики. Вы приходите в искусство откусить немного памяти и, хотелось бы верить в его существование, высшего смысла. Они хотят попасть в струю — рисовать, как вы, или просто подсуетиться, чтобы продавать ваши полотна после смерти, получать процент с продажи ваших треков или с вашей горстки слов на бумаге. Быть как вы или продавать вас. Они никогда не бойкотируют, они продают культуру, режут её на удобоваримые куски. Они остаются серыми кардиналами культуры — конфликта, потому что пытаться продать что-то в культуре — бойкоте, словно надеяться загнать автомат ребенку на улице (вполне вероятно, только выгоды и пользы никакой).

«…если напасть на мир, в конце концов он уступит насилию и выплюнет тебе твои вонючие бабки; но радость он не вернет никогда».

Мишель Уэльбек «Возможность острова»

Фото: Jake ODonnell

Можно подумать: экономическая система противоречит протестному духу, а значит, не может активно развиваться в состоянии «культура — это конфликт». Нет, она не противоречит дёрганому состоянию культуры. Культ потребления с трудом уживается с конфликтом мысли, манифестом и особенно философией — Жижек, Хомский, Фуко скорее исключения, включенные в конфликтующую культуру, чем правило. Да и понятия протеста, манифеста теперь изменились — они утратили свою невероятно твердую форму, которую можно было сломать, но нельзя было измять, серьезно деформировать. Это произошло из-за смены инструментария — раньше чтобы выразить мысли, нужно было найти площадку для воспроизведения этой мысли или какого-либо пригодного действия. Теперь воспроизведение дается легче: есть социальные сети, блоги, независимые издания, которые нуждаются в меньших затратах, чем если бы они печатались крошечным тиражом. Конечно, остается страшное — на смену протесту пришёл терроризм, но он пришёл с другого берега.

Эта расстановка стала очевидной.

«Гражданские активисты обнаружили, что в обществе нескончаемых массовых развлечений интеллектуалы не так сильно вдохновляют на добрые дела, как знаменитые рок-музыканты или кинозвезды. Философ не может конкурировать с Боно или Ино, если только он не трансформируется в новую фигуру на этом вселенском шоу — в „селебрити“. Мы живем в новой эре — по крайней мере до тех пор, пока вселенский шум фейсбучного самовыражения и уравнительные идеи интернета правят свой бал. Закат эпохи великих интеллектуальных протестов, таким образом, вызван не только концом холодной войны, но и общей деполитизицией западного общества в период экономического роста и триумфа потребления».

Хобсбаум «Разломанное время. Культура и общество в двадцатом веке»

 

Культура никогда не утешает

 

Если кажется иначе — это ложь.

Вся изнанка: милитаризм, грязь, посттравматический эффект, которые из глубины глядят на слушателя, читателя, созерцателя, не утешают и не могут по определению этого делать. Сама возможность думать и рефлексировать (и часто страдать от рефлексии) — в этом нет ничего от утешения. Культура не утешает.

Чем больше человек накапливает знания и эмоции, извлеченные из творческого опыта других, тем сильнее на него давит противоречие буквально всего, что его окружает.

Книга, написанная на утешный лад, способна утихомирить внутренний раздрай: когда побеждает герой, когда по-детски наивно добро берет верх, читателю кажется, что всё уравновесится и в его беспокойной жизни. Правда, это начальная, дошкольная установка, потом начинаются Онегины, Печорины, наконец, Базаровы и Раскольниковы как пик. А после — истинно жуткое, близкое к реальности: документальная проза, которая отражает ужасы войны, репрессий, домашнее насилие и прочие удары, которые случаются в самом деле. Из-за эмоционального напряжения такие сюжеты, может быть, реальнее, чем сам читатель (попробуй не переболеть, читая Солженицына или Алексиевич).

Фото: Jake ODonnell

Культура как конфликт ближе и понятнее, чем культура как бойкот. Чтобы бойкотировать, нужны усилия для ускользания из мира потребления, коммуникации в абсолютное протестное молчание, где слово для слова остаётся в ящике стола. Иначе, о вкусах — спорить. За вкусы — презирать. Внушать, что сознанию не нужна пунктуация, в песне из стёртой плёнки звук теплее, немое кино глубже, и в конце концов банан, которым ты ударишь собеседника, желтее и слаще.

Фрагменты и сигналы пространства культуры тем сильнее и памятнее, чем острее и опаснее они ощущаются: боль, страдание, страх, отвращение (к примеру, с одинаковым содроганием вспоминать сцены изнасилования из «Тихого Дона» Шолохова и из «Необратимости» Ноэ). Страх воображенного временно замещает страх собственный, долгий и потому особенно мучительный.

Если делаешь сам, выбираешь: конфликт или бойкот. Если становишься причастным — воспринимаешь, чувствуешь, слушаешь, смотришь — снова выбираешь: конфликт или бойкот. Культура не утешает. Культура ставит на колени — иногда лицом в угол. Иные между делом успевают помолиться или расцарапать лоб об стену. В конечном счёте когда затекут ноги — встанешь.

Читайте также:
Рассказ «На старой вилле»
Рассказ «На старой вилле»
Непокой, или Кучерявый траур Тикая Агапова
Непокой, или Кучерявый траур Тикая Агапова
Эстетика молодости. Истерика молодости
Эстетика молодости. Истерика молодости