Эссе,
Займет времени ≈ 3 мин.


Январь 8, 2019 год
Иллюстрация: Хаски - Поэма о Родине
Искусство как декаданс-менеджмент
Искусство как декаданс-менеджмент

Культура — это либо конфликт, либо бойкот. И в той, и в другой форме она зарождается одинаково – возникает как паническая атака. Начинается с неконтролируемого ужаса, над которым нужно возобладать, с тревоги, с которой необходимо справиться. Это не страх, это преодоление страха – с помощью слова, образа, движения, звука. И в этом случае преодолевают разное: собственные чувства, недоумение перед социально-политическими потрясениями или затяжным гнётом, скуку. Именно поэтому нельзя считать, что песня о наркотиках – это похвала наркотикам, а стихотворение о революции — суть призыв к ней. Они не сам диагноз, они симптоматическая цепочка, мигрень и экстаз всего происходящего за пределами. И в том, и в другом случае как отдача от выстрела — сначала извне, потому внутри.

Реальность выступает раздражителем: абсурдно полагать, что тот, кто творит, её искажает, а не она искажает того, кто творит. Художник, музыкант, режиссер, писатель — кожа: он ощущает жар мира, как раскаленный предмет для клеймения, зависший где-то около уха. У этого жара есть не только своя нестерпимая температура, но и свой еле заметный назойливый треск. Отменять концерты, не допускать фильмы до проката, сжигать книги и полотна, разбивать скульптуры могут сколько угодно, но тем добьются обратного: ощущения обострятся — всполох будет ярче, всё завершится не ожогом, а общим пожаром, который перекинется за границы ожидаемого. Поэтому искусство до сих пор не аналитично, его нельзя воплотить, просто выполнив технически хорошо. Его не получится остановить, закрыть, ограничить, перевести на программу с установкой на благополучие. Эмоция не раскладывается на гормон и всплеск, чувство — на продолжительность и глубину (в свою очередь «Глубина не измеряется качеством», — как говорит герой «Сахара» у И. Вырыпаева). Искусство – не ремесло, которое проверяется практической ценностью, соответствием повестке, и тем более не технология. Им кажется парадоксом, а нам — закономерностью: нейросеть не заменит панка.

Искусство — самоорганизующаяся среда, в которой управляют упадком. Упадком, который происходит за её пределами. Иными словами, вынужденно занимаются декаданс-менеджментом. Любой причастный к искусству (следовательно, к культуре постфактум) – в качестве создателя, медиатора, воспринимающего — включен в этот процесс. Потому так чужды гимны, солнечные картинки и «нормирование сверху» тому, кто обладает навыком преодолевать реальность, трансформировать её декадентское всё в потустороннее нечто, кто владеет зрением и различает контраст. Он проходит путь «от жара первой страсти до чумы»* и обратно.

Они вам: «Это не соответствует нашей стратегии, противоречит идеологии, не подобает человеку с хорошим вкусом». А вы им: «Видите, что происходит? А мы видим, ощущаем, предсказываем. Да и попросту — всему этому вот три буквы во всю белую музейную стену». Вчерашняя эстетика — сегодняшний декаданс-менеджмент. И в этом ничего плохого или разрушительного. Если у плеча реальности приклад, а не скрипка – результат соответствующий, тем и отзовется. Затем начинается протест или намеренное игнорирование – уже после ожога.

Это бесконечная марсельеза бытия: истерзанное тело Марины Абрамович, Босх во всём, эпилептические танцы Кёртиса, надрывный всхлип уличного музыканта. И всё в этом говорит: «Грядёт страшное и неизбежное: как память о страшном и неизбежном, как будущее страшного и неизбежного». Говорит на ещё более универсальном, чем язык тела — на упомянутом языке тревоги.

Между запрещенными концертами Sex Pistols, Мэнсона, сорванными выступлениями Ic3peak и Хаски, нелепыми высказываниями в сторону «Гражданской обороны» не существует на самом деле пространственно-временного лезвия. Дело не собственно в новостной ленте, да и запрет — попытка залечить аскорбинкой ножевое ранение. Искусство — единая нервная система, которая отзывается, когда бьют: ищет ресурсы, чтобы регулировать упадок, искать здравый смысл с помощью едкого слова. И каждый из нас подключается:  контролирует декаданс, пока окружающий мир не дошел до точки горя и хаоса. Прежде, чем грянет оркестр, хочется закрыть уши руками и трижды повторить: «Мне совсем не страшно». Принять сначала бойкот, прежде чем осознать конфликт, проще.

В понимании творения и восприятия искусства как декаданс-менеджмента нельзя не усмотреть следы поп-философии с её попытками установить связь между внутренним и внешним, понять, где начало — в том, что снаружи, или в том, что внутри. И первоначально в этом случае внешнее — согласно Жижеку, соотношение реальной виртуальности и виртуальной реальности. Извне нас искажает, мы перенимаем этот опыт и отдаем его обратно, пытаясь выправить те фрагменты, что искорежены. Так что искусство как декаданс-менеджмент — это не созидание, а управление и лечение. Даже лучше сказать, регулирование — времени и социального в его пределах. Всё остальное — способы доставить и сохранить контент. Искусство до включения его в понятие «культура» — попытка восстановить дыхание, совладать с собой, поставить блок, защититься от отравления. Это кислородная маска, которую нужно надеть самому.   

Insomma, реальность подвижна, но искусство непреодолимо.


*От жара первой страсти до чумы — Дилан Томас