24 октября
сlipping. выпустили новый альбом
сlipping. выпустили новый альбом
20 октября
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
16 октября
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
15 октября
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
14 октября
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
07 октября
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
02 октября
Короткий метр «Саша, вспомни»
Короткий метр «Саша, вспомни»
02 октября
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
Дайте танк (!) выпустили «Человеко-часы»
26 сентября
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
«Никогда-нибудь» — Место, где кончилось насилие
26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 20-26 сентября
25 сентября
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
Новый альбом Хаски — «Хошхоног»
22 сентября
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
Марк Чепмен извинился перед Йоко Оно за смерть Леннона
21 сентября
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
Ураганы и радуги: американская группа Salem вернулась с новым видео
19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
Лучшие мобильные фотографии за неделю. 13-19 сентября
19 сентября
Вы это заслужили. My Exercise
Вы это заслужили. My Exercise
Иллюстрация: Кадр из фильма
19.02.2017
Другой хоррор:
«Голос монстра»
Другой хоррор: «Голос монстра»
Другой хоррор: «Голос монстра»
Другой хоррор: «Голос монстра»
Другой хоррор: «Голос монстра»

Жаловаться на нехватку хоррора — в новостной ленте, в искусстве, в собственной голове — сегодня отчаянно не получается. Хоррор успешно ассимилируется действительностью, ощущает себя в ней предельно комфортно и никуда уходить не спешит. И действительность — странно ли, закономерно ли — не торопится его из себя вытравлять. Напротив: впускает его даже туда, где ему, казалось бы, вовсе не место, в сферу противоположного — спасительного, утешного, примиряющего с невыносимым. 

О катарсическом воздействии искусства на человека впервые заговорил еще Аристотель; идея эта не нова и в то же время неизбывна, и едва ли сегодня человечество жаждет катарсиса меньше, чем в эпоху античности, вопрос только в том, как утолить эту жажду. 

Аристотелевская теория катарсиса, за века «обросшая» приличным количеством интерпретаций, подразумевает, что человек очищается посредством «страха» и «сострадания». И если хоррор как жанр — довольно-таки бездонный источник «страха», то с состраданием все не так просто. Два этих компонента находятся в тесной связке, им необходим баланс. Если страх слишком сильный, что называется, «парализующий» или если он замещается отвращением — то на сопереживание уже не остается ресурсов — ни энергетических, ни душевных, никаких. И, надо сказать, этот баланс чаще нарушается, чем выдерживается. То есть, далеко не каждая страшная история потенциально «очищает», врачует, обнадеживает (иначе планета была бы заселена счастливейшими людьми, учитывая количество фильмов ужасов в прокате и книг в жанре «хоррор» на полках магазинов).


Сегодня хоррор успешно ассимилируется не только действительностью, но и литературой, в том числе детской и подростковой. С одной стороны, нечто похожее в культуре уже было — достаточно вспомнить, например, леденящие кровь фольклорные оригиналы известных «детских» сказок — но такие сказки всегда связывались со сложными инициационными процессами и были отчасти даже необходимы «подрастающему поколению», их «жуткость» строго мотивировалась сознанием человека того времени — но можно ли сказать то же о сегодняшнем дне? Мотивировано ли частое появление на страницах детских книг всевозможных зомби, вурдалаков, вампиров, монстров? Для чего они нужны? Нередко подобного рода персонажи — не более чем устрашающие «спецэффекты» без самостоятельной идейной нагрузки, которые — порой — ужасают губительно (калечат психику, скажем), но бывают и такие, которые ужасают спасительно — как, например, впечатляющий «древообразный» герой романа Патрика Несса «Голос монстра». 

Об этой книге можно долго рассказывать — о печальной истории ее создания (она написана по оригинальной идее Шиван Дауд, британской писательницы, которую рак убил раньше, чем она успела дописать роман об этой болезни), о злободневности проблематики в свете современной медицинской статистики, о гипнотических иллюстрациях к тексту, сделанных Джимом Кеем, о премиях, которых роман довольно быстро удостоился и так далее, и так далее. Можно долго и на разные лады отвечать на вопрос, о чем именно «Голос монстра». Сюжетно — книга о тринадцатилетнем мальчике по имени Конор, окруженном непроницаемой стеной кошмара — что наяву (сложности во взаимоотношениях с ровесниками, распад семьи, тяжелая болезнь матери), что во сне. Идейно — книга о том, как один кошмар врачуется другим. 


Жанрово роман относят к так называемому «низкому фэнтези» — как минимум потому, что реальности в нем больше, чем вымысла — но по сути это, скорее, «терапевтическое фэнтези». И в роли главного и гениального врача (а по совместительству и самого жуткого персонажа книги) выступает «древообразный» Монстр Тис. Как у любого хорошего доктора, у Монстра есть своя методика лечения, не уникальная, но характерная — он рассказывает мальчику странные, провокативные истории, добавляя к его повседневным душевным страданиям еще и сильное недоумение — а после требует, чтобы Конор завершил этот марафон историй своей.

Рассказать ее оказывается невероятно трудно, но это — единственный путь к свободе, неизвестно только, найдутся ли слова, хватит ли сил. И здесь важно не столько то, что жутковатый с виду персонаж с резковатыми манерами на деле пришел не уничтожать, а спасать, сколько те простые истины, которые он транслирует: боль переносится легче, если не запрещать себе ее чувствовать. Страх переносится легче, если не запрещать себе бояться. Потери переносятся легче, если не запрещать себе терять. И тот факт, что в наше время эти незатейливые выводы со страниц книг по популярной психологии переместились на страницы детских и подростковых романов, свидетельствует об одном — мы всего этого никак не примем. Мы — с античности и по сей день — никак не научимся терять и бояться; нам не под силу правильно осмыслять жуткое и вдумываться в него, мы катастрофически не умеем взаимодействовать с невыносимым — при столкновении с ним мы либо трусливо прячемся, либо методично черствеем. Может, именно поэтому сегодня хоррор в той или иной концентрации ожидает нас практически на каждом шагу — чтобы мы, пропитавшись ужасом, наконец-то ему научились. Может, тогда научимся и состраданию. А там и до катарсиса недалеко, если верить Аристотелю.

Читайте также:
Диалектика нарциссизма
Диалектика нарциссизма
Короткий метр «Никогда»
Короткий метр «Никогда»
Kill Like Teen Spirit
Kill Like Teen Spirit