Опубликован NFT проект «Дистопии»
Опубликован NFT проект «Дистопии»
Запись стрима с Денисом Стельмахом
Запись стрима с Денисом Стельмахом
Запись стрима с Сашей Иоффе (МАЗЭРДАРК)
Запись стрима с Сашей Иоффе (МАЗЭРДАРК)
Смотрели «Витьку Чеснока», «Быка», а теперь — «Печень»
Смотрели «Витьку Чеснока», «Быка», а теперь — «Печень»
Клип Chonyatsky — Зима (feat. Слава КПСС)
Клип Chonyatsky — Зима (feat. Слава КПСС)
Новый релиз Dvanov: поля и магазины
Новый релиз Dvanov: поля и магазины
Новый, и, возможно, последний альбом Славы КПСС
Новый, и, возможно, последний альбом Славы КПСС
Страдающее средневековье pyrokinesis
Страдающее средневековье pyrokinesis
Постсоветская осень в клипе Dvanov
Постсоветская осень в клипе Dvanov
сlipping. выпустили новый альбом
сlipping. выпустили новый альбом
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новые серии сериала «Эйфория» выйдут уже в этом году
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
Новости русской хонтологии: Тальник — «Снипс»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Зашел, вышел»: метафизика денег от «Кровостока»
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«Дискотека»: группа «Молчат дома» выпустила новое видео
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
«На ножах» выпустили полноформатный альбом
Иллюстрация: Владимир Коваленко
12.09.2020
13 вопросов основателю книжного магазина «Фаренгейт»
13 вопросов основателю книжного магазина «Фаренгейт»
13 вопросов основателю книжного магазина «Фаренгейт»
13 вопросов основателю книжного магазина «Фаренгейт»
13 вопросов основателю книжного магазина «Фаренгейт»
Предисловие:

Магазин Фаренгейт 451 в Петербурге — это уникальное явление книжного андеграунда. Здесь можно не только найти литературу по разным немейнстримными темам, но и услышать лекции про кровавые секты, узнать особенности субкультур, побывать на семинаре о японском милитаризме и встретить как писателей и музыкантов, так и отмороженных панков.

Фаренгейт несколько раз оказывался на грани: его громили топором и пытались обокрасть. Но он живёт всем назло. Мы пообщались с основателем и бессменным директором небольшого независимого магазина на Маяковской улице Платоном Романовым.

Публикацию подготовил Владимир Коваленко, писатель-постмодернист, автор романов «Ах Куй или История о загадочной и трагичной смерти Павла Петровича, проблемах Постмодерна, и о проблемах литературы и литераторов и вообще» и «Из-под ногтей».



Начнём сразу в лоб. Современная независимая литература — это андеграунд, в Петербурге Фаренгейт – это своеобразный андеграунд андеграунда, в нём рассказывают про сектантов, сатанизм, панков, футбольных фанатов и нацболов, продаются контркультурные книжки и журналы. Так в чём мета-проект, в чём миссия твоего магазина?

Миссия – у Буквоеда, а у нас – всё иначе. В книжном магазине книги, как ни странно, не самое главное. Главное – это люди, которые к нам ходят, это атмосфера и энергетика. За шесть лет сложилась определенная аудитория, которая следит за тем, что мы делаем, поддерживает нас. Мы видим, как меняются люди, они видят, как меняемся и растём мы. Я не понимаю, как можно продавать книги без чувства юмора. Это то же самое, что картошкой на рынке торговать. Книготорговые сети так и делают, относятся к книгам и людям чёрте как. Одна из главных наших задач – показать людям разницу. Можно с любовью и смехом распространять книги и настроение, говорить о книгах, а бизнес – он где-то на самом последнем месте. 

 

А как ты пришёл к открытию своего магазина? Что тебя сподвигло? В чём был главный толчок, когда обратно повернуть стало невозможно?

Я задумал книжный магазин ещё в 2012 году, но понятия не имел, как это делается. Долго тупил, потом устроился на работу к моим друзьям – Любе и Артёму из магазина “Все свободны”. Сначала работал там, потом они попросили меня помочь им открыть магазин “Мы” на углу Невского и Большой Конюшенной улицы. Почти год я развивал магазин “Мы”, набрался опыта и в 2014 году открыл “Фаренгейт”. 

 

Как долго ты открывал лавку? Что было наиболее трудным в открытии своего книжного?

Магазин мы собрали за три месяца. Два месяца подготовка, поиск помещения и так далее, потом месяц на ремонт – и в бой. Мы открывали “Фаренгейт” с товарищем, и самое сложное было договориться, что и как будет. Уже после открытия оказалось, что взгляды на вещи и на жизнь у нас совершенно разные, было очень тяжело. 

 


 

Открылся и окей, а как дальше жить? Как живётся самому скандальному магазину Петербурга и окрестностей?

Любой независимый книжный окупается далеко не сразу. Дальше только терпение и постоянная работа. Книжный магазин не может существовать, если уделять ему мало внимания. В книжном нужно практически жить. 

 

У вас часто проходят чтения, лекции, концерты. Такая публичная окололитературная жизнь – это стиль жизни или просто развлечение?

Организовать мероприятие не так просто как кажется, а делать их постоянно – непростая работа. Мы в этом живём, и пока нас прёт от того, что мы делаем, будем продолжать. Многие люди, случайно забредя к нам, остаются с нами годами – это очень важно. В Фаренгейте отмечали три свадьбы, две пары из них познакомились у нас. Так и должно работать третье место. Книжный магазин – это в первую очередь общение.

 

Что самое трудное в существовании Фаренгейта?

Бизнесмен из меня никакой, коммерческой жилки нет совсем, поэтому самое сложное держать выручку на таком уровне, чтобы платить аренду. 

 


 

Кто самый интересный персонаж, который у вас был в гостях?

Да много кто был. Был Сергей Летов, был чувак, который жонглировал булыжниками в магазине, был профессор из Японии Василий Молодяков, Илья Стогов, Александр Секацкий, французский андеграундный писатель и переводчик Тьерри Мариньяк, даже группа “Отдел самоискоренения” у нас играла. 

 

Кто самый странный отмороженный персонаж, который у вас был в гостях?

Самый отмороженный не знаю, а самый стрёмный был сын Егора Радова. Полный невменоз. Как-то раз к нам пришёл вдупель пьяный человек и начал крушить магазин настоящим, мать его, топором. Этого персонажа мы больше не видели, а вот топор теперь наш, трофейный, висит над кассой.

 


 

Как ты придумал знаменитую Фаренгейтовскую лопату?

Лопата получилась случайно. Объявили самоизоляцию и нам запретили открываться. Стали звонить журналисты, спрашивали, как и что мы будем делать. Я и сказал, что будем выдавать книги бесконтактным способом – через окно на лопате. Так шутка переросла в дикую историю. 

 

Как ты оцениваешь современный русский худлит? Он ещё жив?

Современный русский худлит жив конечно. Как и всегда, писатели ругаются друг с другом, хвалят своих, не читают ни своих, ни чужих, устраивают скандалы и шум в соцсетях. Другое дело, что читать это всё невозможно совершенно. Вернее возможно, но надо ли.

Сейчас состояние русской современной литературы такое: чем быстрее все вымрет, тем быстрее появится что-нибудь новое. Есть издательства, выпускающие неплохие книги. Книжная полка Вадима Левенталя иногда что-нибудь интересное выпустит, самиздат неплохой попадается, крайне редко, правда. Смолл-пресс стараются, но по-настоящему сильные писатели редко встречаются, в основном любопытный нон-фикшн выходит у малых некомерческих издательств либо переводная литература. Худлит жив, а вот русская литература давно убита.

 

Что бы ты поменял в современной русской литературе?

Ничего не менял бы. Чем быстрее перегрызутся, чем быстрее всем и друг другу надоедят, тем лучше. Очень многие молодые авторы пытаются попасть в литтусовку, общаться с более опытными и успешными писателями и поэтами. Зря, от этого нужно держаться подальше. 

 

Какие топовые книжки по твоему мнению вышли за последние пару лет  в смолл-пресс?

Издательство “АКТ” издали “Синагогу Сатаны” Пшибышевского, книги Сергея Мохова выходили в издательствах “Индивидуум” и “Commоn place”, Chaosss press” выпустили тексты Хаким Бея. 

 

Последний и тринадцатый вопрос: что бы ты сказал Мамлееву, если бы встретил его?

С Юрием Витальевичем, при всём моём к нему уважении, мне не о чем было бы говорить. О чём, о России Вечной?

Читайте также:
Введение в Проклятие
Введение в Проклятие
Искусство как декаданс-менеджмент
Искусство как декаданс-менеджмент
Как писать не хорошо, а вообще
Как писать не хорошо, а вообще