Библиотека
Займет времени ≈ 4 мин.


Сентябрь 20, 2017 год
Иллюстрация: AX
Три рассказа
Три рассказа



 

Шел второй год правления Владимира Владимировича. Я с деревенскими ребятами скучал на террасе дачного дома. Родители уехали на ближайший рынок за продуктами. Закончив партию в карточную «верю не верю» (на самом деле она называлась «говно»), Димон – один из тех, кто постарше – обратился ко мне: «Хочешь погадаю на картах? Вот загадай что-нибудь!».  Не растерявшись, я загадал совершенно невероятную вещь: «Привезут ли мне родители с поездки за продуктами сто соток с Покемонами?» У меня было много соток, но я никогда их не покупал. Откуда-то появился «капитал», а остальное выиграл во дворе. На сотки денег не было, потому я даже не представлял, как они выглядят в factory sealed виде. Каждый экземпляр моей убитой коллекции имел свою длинную историю.

Карты раскиданы, Димон сказал:

— Сбудется. А что загадал?

Я же не дурак. Конечно не рассказал, иначе не сбудется.

* * *

Со скуки шатаемся по дому, и тут все внимание обращается на Илью, который показывает трюк. Он поднимается на порог дома, обматывает вокруг шеи толстую вещевую веревку, свисающую откуда-то с козырька дома, и резво прыгает вниз. И приземляется без единой царапины! С прыжком веревка замысловатым образом распуталась и освободила его тощую шею. Но меня это не слишком впечатлило, в отличие от пацанов. Заявив об этом «так себе трюке», я отправился повторять простейший фокус.

Обмотал веревку вокруг шеи, сложив ее каким-то хитрым образом. В ожидании триумфа, своем заявлении «я могу не хуже!», прыгаю с крыльца. Что-то идет не так. С прыжком вниз веревка не распуталась, а наоборот впилась в мою шею, проделав в коже краснющую борозду. Схватившись за нее, я заревел и побежал искать уединения в нежилой комнате нашего дома. Меня переполняет страх — я же мог умереть! И слезы — все ребята видели мою неудачу!

* * *

Хлюпая носом и ожидая жалости к себе, слышу как приезжают родители. Слышу, как пацаны рассказывают маме про случившееся. Она зашла ко мне в комнату, пожалела и сказала выйти на кухню — у нее есть для меня сюрприз. Утирая слезы, я медленно прохожу к пакетам с покупками.

Мама протягивает руку в один из пакетов и достает оттуда упаковку соток «Покемонами». Сказала, на рынке купили. А раньше ведь никогда не покупали — так у меня в голове и щелкнуло, но я никому ничего и не рассказал про свое желание. И хоть соток было не сто, а всего десять, дурацкий трюк был искуплен.

Первого сентября на моей шее сияла краснющая борозда вокруг шеи, привлекая внимание учителей и одноклассников. Когда спрашивали что-то о ней, было жутко стыдно, мямлил что-то себе под нос про какую-то случайность и натягивал ворот рубашки повыше.

 




 

В начальной школе на перемене мне порезали шею осколком стекла из разбитого шкафа, что стоял в углу класса по английскому языку. Порезали шутя, как бы изображая то, что проводят им по шее – я и не ощутил. Когда все встали здороваться с учителем перед началом урока, я обнаружил на себе взгляды всего класса – такое внимание для меня было явно несвойственно. Вдруг кто-то сказал: «У тебя кровь идет», я ухмыльнулся и не поверил. Но голоса звучали вновь и вновь, теперь уже с тревогой: «У тебя из шеи кровь течет, посмотри сам!». Подсознательно я довольствовался вниманием публики, что минуту назад была равнодушна к моей судьбе, и с нервной ухмылкой, говорящей: «Да ладно, ничего страшного», нащупывал кровящую царапину на шее. Перепугавшиеся учителя отвели меня в медпункт, где прижгли царапину и накапали валерьянки, а одноклассник, на несколько минут сделавший меня звездой, зачем-то извинялся.

 




 

Когда я спустился в подземный переход, мне в глаза бросился бледный бородатый старик, выбивающий резкие шаги из стороны в сторону и зачитывающий какой-то манифест. Некоторые зеваки останавливались и слушали, среди которых оказался и я.

Тот зачитывал, а эхо повторяло:

«Мир не стоит на трех китах, а повис на детских плечах, словно огромный ранец с учебниками. Его лямки впиваются в плечи, ребенок грубеет и привыкает к ноше. Иногда он поправляет ранец, чтобы тяжесть не давила в одно место, и становится немного легче. Но бросить рюкзачок, который подарили родители, на землю – непозволительная крайность, что обрушит весь мир. Кто-то всю жизнь будет носить ранец со спайдер-мэном или нирваной, другие со временем предпочтут им серый и непримечательный, зато чуть более удобный, рюкзак, а третьи возьмутся за тяжелую ручку портфеля – несмотря на то, что лямки на плечах было бы нести гораздо легче.

Самый первый ранец ты не выбираешь, потому вынужден ходить с таким, какой достался — а причин не любить его может быть множество: будь он потрепанный и рваный, или же тебе совершенно не нравится Пикачу, а твоя сумка стилизована под его веселую желтую мордашку. Что из этого хуже – некорректный вопрос, задаваться им пустая трата времени. К юности большинство выберет себе что-то поудобней, но вскоре любой новехонький рюкзак потеряет свой лоск, и износившись оголит свои изъяны – какие-то больней прочих впиваются в плечи, а какие-то больно давят на спину.

Жизнь – нести свой ранец, несмотря на его неказистость. Жизнь – борьба с собственной неполноценностью».

Со смешанным впечатлением поднялся на улицу и продолжил дорогу домой. По пути вспомнил историю, как одни одноклассники обоссали портфель другого, а тот, найдя его, стал оттряхивать сумку рукой и с нервной ухмылкой пытался убедить наблюдателей: «Да это вода, пацаны! Понюхайте, не пахнет!». Бросив на пол пути мысль о том, имеет ли эта история отношение к безумствам старика, я дошел до дома и окончательно отвлекся на отдых от школы и давящих на плечи лямок портфеля. Сняв его и окинув оценочным взглядом, сказал: «Да нормальный, вроде, портфель» — и через мгновенье мысленно добавил — «Главное, что не обоссаный». Уплетал бутерброды с чаем и проверял, докачал ли ленивый интернет пиратскую копию «Контр-Страйк: Сорс».