Колонка
Займет времени ≈ 5 мин.


Июнь 9, 2016 год
К прочтению: «Убить пересмешника»
К прочтению: «Убить пересмешника»

«Убить пересмешника» Нил Харпер Ли — один из основополагающих романов американской культуры. Книга о детстве на просторах американского юга, книга о взрослении и разделении вышла как никогда кстати — в момент кульминации действа в борьбе за гражданские права чернокожего населения. А посему и первую, и вторую книгу все воспринимают как манифест равенства, толерантности, быстренько вручили Пулитцеровскую премию и переписали учебный план по литературе. Что американцу — традиция и краеугольный камень культуры, то русскому вообще не понять, в истории страны, где все шутят про дедушку Пушкина, расизма не было (это он сейчас начал зачем-то активно развиваться). Но у этой книги масса достоинств и за пределами вопросов политкорректности, равенства и братства.

Нил Харпер Ли всегда чувствовала себя писателем, но не могла в это окончательно поверить. Так она не смогла окончить юридическую школу, потому что почувствовала тягу к литературному творчеству и переехала в Нью-Йорк, где поступила на службу офисным клерком в  авиакомпанию «British Overseas Airways Corporation». Рутинная работа по продаже билетов отнимала у неё практически всё время, но оставить её и посвятить всю себя своему искусству Ли не могла, потому что попросту боялась остаться без крыши над головой.

Так длилось до Рождества 1956 года. Тогда её друг Майкл Браун и его жена Джой подарили ей чек на сумму, равную её годовому доходу в авиакомпании, с приложенной запиской «Пожалуйста, напиши всё, что ты хочешь». За этот год она напишет черновик «Пересмешника», ещё два уйдёт на его окончательное оформление и редакторскую правку. В 1960 роман выйдет в свет и станет бестселлером, шедевром мировой классики, а ещё через год принесёт своей родительнице Пулитцеровскую премию, которая навсегда освободит Харпер от всех тягот жизни, службы в авиакомпании и впишет в историю мировой литературы. Только больше она не напишет ни строчки.

Если говорить об американской литературной традиции, то Ли становится наследницей южного эпоса, а любая история про американский юг — это Фолкнер. Он задал очень высокую планку, казалось бы, раскрыл всё, что только можно было. Он писал про себя, он писал про то, что никогда не мог бы узнать, он устраивал эксперименты со временем, сознанием и сменой точек зрения, создал целый регион и заселил его на несколько поколений. Успех Харпер Ли заключается и в том, что ей повезло с моментом истории, и с тем, что она продолжила фолкнеровское летописание южного фольклора. И с тем, что она действительно очень талантливый писатель.

«Убить пересмешника» — это история глазами маленькой Джин Луизы Финч, которую дома называют Скаут (что в русском переводе превратилось в «Глазастик»). Скаут шесть лет, у неё есть старший брат Джим, лучший друг Дилл, отец Аттикус Финч, кухарка Кэлпурния и огромное количество разной степени приятности соседей. Она растёт, задаёт вопросы и исследует улицы Мейкомба, старается понять мир и играет во взрослых с братом и Диллом. Терпеть не может школу и платья. Необычайная лёгкость и внимательность повествования возвращает нас в славное время детства, но несмотря на кажущуюся прямолинейность, Ли с легкостью меняет фокус наблюдателя, вставляя ремарки уже взрослого человека, погрузившегося в свои воспоминания, или просто отпускающего не по возрасту ехидные замечания. Одно из главных достоинств романа — это отличное чувство юмора, подмечающее удивительные связи между вещами.

 

«Джиму теперь было двенадцать. С ним стало трудно ладить — то он злился, то дулся, настроение у него менялось пятнадцать раз на день. Ел он так много и жадно, даже смотреть было страшно, и всё огрызался —- не приставай ко мне! — так что я не выдержала и спросила Аттикуса:

— Может, в нём сидит солитер?»

 

Это история о семье. Несмотря на главенствующие позиции Скаут в повествовании, это история, всё-таки, об отце. Нарратор не отражается в тексте в полном объёме, однако, доверяя ему, мы начинаем доверять и его оценкам. Так центром мира «Пересмешника» является Аттикус Финч, адвокат, отец и источник морали книги. Старший мистер Финч собирает в себе идеальные черты отца, что особенно остро чувствуется в мире, где с отцами в большинстве случаев «не очень хорошо». Персонаж настолько силён, что вытеснил мать, актуализировав отношения со своими детьми. Он справедлив и строг, он образец для подражания, он тот, кем должен быть идеальный отец своим ещё маленьким детям — он бог в человеческом обличии. Его простые фразы «никогда не поймёшь человека, пока не побудешь в его шкуре» навсегда меняют детей, и без того вовлечённых в непростую жизнь судопроизводства округа Мейкомб.

«Я сама не знала, что выбрать, что интереснее — мистер Реймонд или пятая сессия окружного суда».

Дети наблюдают судебный процесс, в котором Аттикус выступает в качестве защитника чернокожего рабочего, несправедливо обвиняемого в изнасиловании белой женщины. Какая разница, что ты прав, если судебный процесс происходит на юге? Юг — это история о разделении, разделении гораздо более глубоком, чем просто по цвету кожи.

Эта лучшая книга про лето. Книга про ту часть жизни, когда время и пространство воспринимаются иначе. Когда задний двор кажется целой страной, а мрачные, неразговорчивые соседи — членами тайного общества, секретными агентами или маньяками-убийцами, и только ты можешь вывести их на чистую воду. Час тянется целую геологичекую эпоху, дружба — вечна, а расставание совершенно невозможно.

 

«Под конец Дилл писал — он будет любить меня вечно, и чтоб я не огорчалась, он скопит денег, приедет и женится на мне, так что, пожалуйста, пиши письма.

Конечно, я всё равно невеста, но от этого мало радости, если Дилла тут нет. Прежде я как-то не замечала, что лето — это значит, у пруда сидит Дилл и курит сигарету из бечёвки, и глаза у него блестят, сразу видно — опять придумал, как выманить из дому Страшилу Рэдли; лето — значит, стоит Джиму отвернуться, Дилл торопливо чмокнет меня в щёку, и иногда мы минуты не можем жить друг без друга. С Диллом жизнь была проста и понятна, без него жизнь стала невыносимая. Целых два дня я была несчастна».

 

Две линии повествования: судебный процесс и таинственная история изолированного от общества соседа, пересекаются в жизни маленьких героев. Они наблюдают за разбирательством дела, а также пытаются прознать, жив ли Страшила Рэдли — любимец детских ужастиков из соседнего дома, которого отец держит под замком. Они разыгрывают сценки из жизни несчастного Страшилы и так увлекаются, что невольно включают его в свои игры, не осознавая до конца, что тот уже давно, шаг за шагом, ходит за ними невидимой тенью. Всё это создаёт особенный мир, в котором читатель проведёт четыре года. Переживёт школьные драки и неудобные платья, занудные вечера с тётушкой и услышит вердикт пятой сессии окружного суда. А главное — постоит на крыльце того самого дома, где томится в темноте Страшила Рэдли, и посмотрит на мир глазами затворника. Суть детства — взросление. Похороны своих призраков и принятие тотальной несправедливости мира как факта. Скаут спустится и перейдёт дорогу к своему дому

 

«Если у вас кто-нибудь умер, соседи приносят вам поесть, если кто-нибудь болен – приносят цветы, и так просто иной раз что-нибудь подарят. Страшила был наш сосед. Он подарил нам две куколки из мыла, сломанные часы с цепочкой, два пенни на счастье – и еще он подарил нам жизнь. Но соседям отвечаешь на подарок подарком. А мы только брали из дупла и ни разу ничего туда не положили, мы ничего не подарили ему, и это очень грустно».

 

Большинство исследователей творчества Харпер Ли упоминают тот факт, что в первый раз редактор вернул рукопись автору с просьбой переписать ещё сырой материал, сфокусировавшись на детстве Джин-Луизы. И так литературный мир, который на самом деле состоит не из писателя и типографии, а из огромного количества редакторов, литературных агентов, книжных критиков и прочих посетителей литературных премий — этот самый мир вынес вердикт роману, сказав, что он абсолютно редакторское произведение. Значимость редактора и издателя сложно оспаривать: без его критического взора книгу вообще никто никогда бы не прочёл. Однако обращаясь лично к проблеме мисс Ли, нельзя иначе сказать, как об издёвке редакторов или об их странно отложенном желании обогатиться 50 лет спустя. Так в 2015 году в свет выходит второй роман Харпер Ли «Пойди поставь сторожа», который непонятно как следует воспринимать: то ли как продолжения действия «Пересмешника», то ли как черновики «Войны и мира» — чисто из гастрономического интереса, то ли как произведение Мультивселенной комиксов Марвел, где всё возможно, и огрехи логики списываются на альтернативную реальность.

Хочется, чтобы это был от начала до конца издательский проект. Увы, но рассматривать роман как продолжение хочется также, как считать все фильмы про Терминатора одним целым. События «Сторожа» противоречат «классической» истории, персонажи уходят и сменяются другими, Джин Луиза теряет всякое очарование главной героини и большая часть её мыслей обращено к осознанию собственной сексуальности, вторая часть книги и вовсе скатывается в перебранку с не совсем уместным цитированием Библии. В принципе, завязка о том, как растут взгляды человека, повзрослевшего где-то вдали — это сама по себе интересная тема, достойная раскрытия в литературной форме. Ну, если бы она таковой была. А в итоге, мы получаем модную девицу 26 лет, приехавшую в своё захолустье, в котором, естественно, всё не так — и не так, как было в детстве, и не так, как надо бы сейчас. Она качает права нелюбимой консервативной тётушке, влюблённому, неизвестному ранее и несимпатичному читателю, другу детства, орёт на отца, который был для неё основой основ, видит, как этот бог осыпается побелкой и под ней оказывается простой человек со свойственными ему человеческими ошибками. Безусловно, влияние родителей сложно оспорить, и это прекрасно, когда дети взращивают внутри себя взгляды родителей — прекрасно в 10 лет и непозволительно в 26.

Остаётся неясным, зачем была издана вторая книга о жизни Скаут Финч — современная любовь к сериалам и продолжениям или просто надежда на коммерческий успех.

Сама Харпер Ли говорила, что всё, что она хотела сказать — она уже написала. После грандиозного успеха своего романа, она не контактировала с прессой и не развернула активное писательское производство. Она ушла в затвор, в молчание. Практически стала легендой, как Сэлинджер.

 

— Дилл…

— М м?

— Как по твоему, отчего Страшила Рэдли не сбежал из дому?

Дилл протяжно вздохнул и повернулся на бок. И сказал через плечо:

— Может, ему некуда бежать…