Библиотека
Займет времени ≈ 2 мин.


Январь 31, 2018 год
Иллюстрация: Jamie Keenan
Тихий час
Тихий час

В детском саду мне нравилась девочка. По воспоминаниям, воспринималась она вроде как Одри Хепбёрн – аристократично и тонко, а звали ее Кристиной. Та девочка, на фоне которой чувствуешь себя заведомо неуклюже, всячески пытаясь не выдать, что ты дурак. Так ведь не со всеми – с кем-то общаться интересней и проще – они будто сразу считывают, что ты дурак, их это устраивает, но влюбляешься в других.

У нее был Тамагочи, что однозначно обозначало ее статус среди остальных. Причем не обычный, большой – еле умещающийся в детских ладошках. У меня тоже был Тамагочи, но не такой, а китайский, и прожил не больше суток. Не потому, что я его не кормил, а потому что в первый же день уронил его в детсадовский унитаз – оказалось и такого достаточно, чтобы утопить котенка. Так у меня было со всеми игрушками – не вспомню ни одной целой, все были поломанными – либо изначально по факту дешевизны, либо валились из рук и ломались. Не предназначен я был для них, видимо судьба вносила коррективы, вела куда-то.

В вопросах любви нельзя недооценивать расстановку кроваток и предназначенное для тебя место среди них.

Письку мне показывала другая девочка – ее имя я не помню, помню только образ приподнятого одеяла. Ее кроватка была по соседству и у нас обоих было то, что удовлетворяло любопытство другого. Пока мы аккуратно приподнимали края одеял, показывая друг другу «что там», на кроватке по центру комнаты со спущенными штанами прыгал Костя, накинув на плечи одеяло в виде плаща, успешно привлекая внимание Кристины, но не девочки с соседней кроватки.

— А можно потрогать?
— Хорошо. А мне?

Одним пальцем, аккуратно и взволнованно — на мгновение, ценя проявленное доверие. Для чего предназначались эти части тела мы не догадывались, переполняло лишь детское любопытство – словно рассматриваешь картинки в красочной книге с динозаврами. Такой книге, что в руках не удержать, а класть на кровать или пол и перелистывать страницы. Здесь же роль страниц играли тонкие, словно салфетки, одеяла с вырезом ромбом, а динозавры были настоящие.

Как-то раз на обеде Костя дал мне под дых и я начал плакать, но не сразу – только тогда, когда смог вдохнуть.

Из них всех, лицо помню только последнего.