Эссе
Займет времени ≈ 6 мин.


Июль 23, 2016 год
Иллюстрация: Илья Кучин
Guilty pleasure: Истина в чувстве вины
Guilty pleasure: Истина в чувстве вины

Доверяйте гласу народа, он утверждает: желание — оправдание многим действиям. Говорят же: «Если нельзя, но очень хочется, то можно». Однако и Владимира Ильича не забывайте: «Конспирация — это архиважно». Общаешься с grammar nazi — проверяешь, обособлен ли деепричастный оборот, оказываешься в одной тусовке с интеллектуалами — рассуждаешь о дискурсе, а модникам вещаешь о новом психоделичном видео Glintshake. Ты — то, о чём ты повествуешь. Репутация сама себя не сделает, знаете ли. Неприятно осознавать, что информационный поток превращает человека в подобие паблика.

В этом тщательно выстроенном монументе взглядов и интересов есть тайные комнатки, как пыточные в отеле «Кортес» из «Американской истории ужасов»: в них складируются порицаемые увлечения. Именно здесь берет истоки феномен «guilty pleasure», который так и перенесли в русскую речь — «гилти плеже», в переводе с английского означает «постыдное удовольствие». В «Энциклопедии социальной психологии», выпущенной под редакцией Роя Баумейстера и Кэтлин Д. Вос, уже есть статья, посвященная этому феномену. Подобное чувство вины характеризуется двумя фазами разной продолжительности: краткосрочное удовлетворение и последующие угрызения совести. Чем придирчивее личность в вопросах самоконтроля, тем длительнее последняя фаза.

Психологи различают чувства вины и стыда: стыд можно испытывать, только если есть зрители, способные осудить, а вина комфортно существует и без надзора. Стыдно, когда видно. Помните анекдот про проектировщика мостов? Можно построить сто мостов, но из-за одной порочной связи запомниться совершенно иначе. Чувство вины за «неправильные», но не криминальные пристрастия носит социально-психологический характер. «Должен соответствовать» висит над головой, как дамоклов меч. Вместе с тем быть подверженным страху выглядеть нелепо — неплохой способ пощекотать нервы: тут, как от садомазохистских штучек, наслаждение острее. Как ни странно, чем выше уровень образования и ниже самооценка, тем тщательнее охраняются ключи от шкафов, где сидят милые сердцу скелеты. Снять все настройки приватности можно, когда нечего терять, либо при условии недюжинной уверенности в себе, которой редко кто обладает из людей рассудительных.

Наука рассматривает вину как инструмент саморегуляции и адаптации в обществе, в том числе и в культурном контексте, который задает среда обитания. Чем жестче система, (проще говоря, чем зануднее те, с кем общаешься), тем осторожнее выбираешь выражения и объекты внимания.

Певучее выражение «guilty pleasure» закрепилось только в двадцать первом веке, но само явление органично вписывалось во все временные, пространственные и вкусовые рамки. Вот бесценный Лео Толстой во втором томе «Войны и мира», где Наташа Ростова танцует под балалайку (ох уж эта наша вечная русскость), описывает эмоции её брата: — Как хорошо, право отлично, — сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.

И всё-таки guilty pleasure не тяжеловесное понятие, а скорее приторно-сладкое, как сахарная вата, и липкое: после пары кадров с розовым сахарным шаром тоже приходится долго устранять последствия. У каждого отклонения от общепризнанных стандартов своя степень, назовем её, скажем, индекс GP. Порой вкусовое искажение выглядит милой причудой, иногда превращает имидж в пепел, из которого возродиться может разве что феникс. Подушкой безопасности может быть только самоирония. Чем больше снобизма, тем изощреннее «guilty pleasure».

Ты  — это твой виртуальный сиамский близнец

Аккаунт в социальной сети — это портал в ад. За все грехи придется расплачиваться. Сложно избавиться от привычки сканировать список аудиозаписей и подписки, когда просматриваешь страницу — кажется, человек как на ладони. Поэтому предусмотрительно оставляешь цитатник с сопливыми стишками в стороне, на MDK подписываешься с левой страницы, про которую никто из знакомых не знает, а мемы — это, конечно, смешно, но никаких репостов, помилуйте. Можно щеголять среди простого народа какой-нибудь низкопробной мудростью, но делать это редко и в соотношении 0,01% от общей массы контента. А вдруг какой-нибудь хипстер вычислит твой id после вечеринки и ужаснется? Да и любой HR норовит глянуть страницу после того, как ты убедительно выскажешься в резюме и в сопроводительном письме. Это в скучной реальности встречают по одёжке, а в вебе разберут по постам и после — по косточкам.

Вспомним добрым словом закладки: сколько незнакомых людей висит в них. Вот этого парня, к примеру, ты в жизни ни разу не видела или видела единожды в кафе, когда он сосредоточенно смотрел на дисплей смартфона. На самом деле тебе известно, что три года назад он увлекался косплеем, теперь скрывает это и верует только в брутальность и протеин, а субботние вечера проводит за просмотром второго сезона «Ганнибала». Ты знаешь всё лучше его родителей, потому что есть Twitter и Instagram. Периодически он подчищает все записи, но с тобой, любопытный Том, такие штучки не прокатят, ты-то помнишь. Здесь главное — не спалиться позорным образом, случайно поставив лайк. Нет, ты никогда не напишешь ему сообщение и не кинешь заявку. К тому же не можешь заявить во всеуслышание, что подглядывание — это то еще наслаждение. Именно поэтому у виртуальной слежки индекс GP космически высок — правда, чуть меньше, чем количество объектов наблюдения в закладках.

Ты и твоя страница в социальной сети связаны крепкими узами. Каждый клик по кнопке «Добавить» — это еще один шаг на минном поле. Время разбрасывать камни обычно наступает после лишнего бокала. Так что будь осторожнее, если тебе есть что охранять от чужого взора. Да и от родного тоже.

Ты – то, что ты слушаешь

Первыми из тайных удовольствий вырисовываются аудиальные, видимо, из-за скорости звука, противостоять которой сложно. Даже если самозабвенно рассказываешь о поэтике текстов Моррисона, а в открытых аудиозаписях в основном Ильи Бешевли и The Beatles, никто не исключает, что всю прошлую ночь ты танцевал под Джастина Бибера и знаешь наизусть текст песни Макса Коржа. Да, лирику Коржа выдаешь с ходу, а вот «All you need is love» подзабыл, бывает. Именно на строчках легче всего проколоться, как воздушному шарику, так что в пылу беседы включается фильтр цитирования. Не дай бог кому-нибудь добраться до медиатеки, где в самых исполняемых есть не только ожидаемые Pink Floyd или Наутилус Помпилиус, на худой конец, но и сюрпризы. Кстати, спасибо прогрессу за наушники.

Иногда любовь к запретным плодам выходит из сумрака и становится трендом, который поощряет свободомыслие. Взять хотя бы Кровосток, чьё несомненно гротескное и нетривиальное творчество вдруг стало жить по-настоящему и в открытую в плейлистах интеллигенции (или так называемой интеллигенции, тут как повезёт). Споры с зубодробительной честностью и ироничностью притупились — широкая аудитория привыкла к убийственной образности: «Полутруп, ваша честь!».

Поп-музыка — отдельная песня. Частично ретушировать необъяснимую тягу к романтической попсе сегодня помогают всякие биты. Как правило, на целую песню найдутся одно-два выражения, которыми сердце успокоится, закольцевать их — и готово. Битмейкеры вытаскивают самые цепкие фразы из хитов. Правда, такая нейтрализация эффективнее работает для девушек, не всегда — для сильного пола. Теперь можно запостить nicebeatzprod. и смело светить каким-нибудь «Я твой недостаток, ты моя вселенная», не утруждая себя прослушиванием всего хита. Музыку 80х и 90х тоже дозволительно слушать в узком кругу. Вспомни, когда ты ходил пешком под стол или натаптывал первые дорожки к местному дому культуры, где-то уже звучало «Солнышко в руках». Мал был да удал, поэтому теперь тебе, экзальтированной натуре, можно простить этот аудиовинтаж.

Ты то, что ты смотришь

С кинематографическими и шоу-пристрастиями дело обстоит проще. Так, например, громогласно радуешься ретроспективе Годара в киноклубе. «Блондинку в законе» мог бы переснять по памяти, поскольку пересматривал десятки раз, но не обмолвишься ни единым словом, даже если тень Риз Уизерспун бродит где-то рядом. Из реалити-шоу «Дом-2» узнаешь в лицо не только Должанского. «Берегите себя и своих близких» — не просто фраза на случай важных переговоров. Всё это имеет индекс GP при условии, что это не основная визуальная отрада в жизни, и хотя бы Тарантино с Алленом знакомы не понаслышке. Если человек бравирует тем, что внимает исключительно трудам Пазолини и никогда не снисходит до мелодрам или MARVEL, кто-то здесь врёт.

Сериалы — знамя поколения. Действительно, в графу сериаломана попадают «Настоящий детектив», втискивается «Сверхъестественное», можно даже, шаркая ножкой, упомянуть «Дикого ангела» — тут та же история, что и с аудиовинтажем. В конце концов, сложность переплетения семейных уз в «Игре Престолов» примерно такая же, как в бразильских мыльных операх. Бывают и тщательно скрываемые пристрастия — например, если в зоне предпочтений находятся экранные страдания рабочих и колхозницы, которая невольно покоряет заезжего олигарха. На борьбу за имидж русской сериальной индустрии призвано целое войско журналистов и критиков, готовых обелить репутацию всех сезонов о нуворишах, полигамных дамах и бравых спортсменах. Любовь к многосерийным сегодня поощряется, индекс GP становится всё меньше.

Ты то, что ты ешь. И не только

Разбираешься в органических продуктах, наслышан о молекулярной кухне, превращаешь миндаль в молоко, но ночью при свете слабой лампадки завариваешь лапшу быстрого приготовления. В ленту Instagram, конечно, эта сцена не попадет. По мнению той же Кэтлин Д. Вос, фотографирование еды обостряет восприятие вкуса. Согласитесь, лапша просто не нуждается в улучшении вкуса, она прекрасна сама по себе, без вспышек и фильтров. Чем больше сил отдаешь спортзалу, тем страшнее встретить в темном углу забытый батончик шоколада, который сам же туда спрятал. Иногда приходится закрывать свой холодильник от просмотра. Тем не менее, гастрономические поиски не так страшны: к ним все привыкли. Миф о воинствующем вегане, который раз в месяц при полной луне ест стейк, в расчет не берем. Выяснять, что прячется в кухонных шкафах — эпизод из дефицитного прошлого, но опасность маячит где-то на горизонте, вот сыр, к примеру, уже принесен в жертву.

Выпить за любовь и запечатлеть это лучше до двенадцати, пока бармен делает некрепкий авторский коктейль или хотя бы разбавляет виски колой. Когда дело дойдет до дешевого пива в компании тех, с кем благополучно продолжаешь party hard, расчехлять камеру опасно. Рассылка сообщения, содержащего «Медицинский спирт» или «Вернул 2007, узнаете бутылку?», может стать минутой славы. Не нужно в режиме «реалити» доказывать теорему «Жажда — это всё, имидж — ничто». Вспомнить, может быть, будет забавно, а последствия расхлебывать — нет. Кутить надо с умом.

Узнать человека по-настоящему — это не только представлять, где стоит шкаф в его квартире, но и спокойно сидеть рядом со спрятанными скелетами. Однажды у горячо любимых секретов наступит критическая точка кипения, когда смертельно захочется поведать обо всех ритуалах прослушивания и просмотра. В худшем случае — будешь застигнут врасплох за просмотром травести-шоу или подвыванием Майли Сайрус и Ники Минаж. В лучшем — сам доверишься отважно и безрассудно и как на духу выложишь все безымянные треки, спрятанные книги и запароленные файлы. Этот момент настолько сакрален, что равняется процедуре «Падре, я должен исповедаться». Происходит своеобразная расшифровка кода, обряд посвящения в круг интересов.

Анализ собственных увлечений при ком-то напоминает страшилки на ночь или рассказы о провалах: доверяешь настолько, что готов показать все темные стороны. Стесняться своих предпочтений или беречь их от назойливых наблюдателей — не столь важно, главное — любить тайно и искренне. Да, любая информация может быть использована во вред. Так пусть неожиданным аргументом в споре будет байка о том, что ты до сих пор ухаживаешь за тамагочи и пересматриваешь «Покемонов».

Что касается вышестоящего случайного списка прегрешений, реакцию вменяемого читателя несложно предсказать: «Пф, кто такого стесняется! Смысл что-то скрывать?». Безусловно, все примеры типичны, очевидны и занудны, а ты открыт и не используешь никаких настроек приватности. Если вдруг захотят узнать, кто ты на самом деле, пусть спросят, есть ли у тебя guilty pleasure. Конечно, нет. Ты идеален, как твой плейлист.