Колонка
Займет времени ≈ 3 мин.


Декабрь 21, 2015 год
Иллюстрация: Павел Гражданский
Если ты сам себе противен
Если ты сам себе противен

Письмо читателя:

У меня есть проблема: я думаю, что у меня не красивое лицо, и что я всем противен, и я не могу с этим жить. Постоянно ловлю себя на мысли, что я даже самому себе противен. Я считаю, что нет ни одного существа в мире, которому я могу понравиться…

Как с этим жить или как с этим бороться?

Ответ психоаналитика:

Для начала попытаемся набросать, что такое отвращение. Отвратительные вещи – это обычно внешние объекты, одним своим видом или запахом вызывающие отторжение, желание поскорее убрать это подальше или убраться подальше от них, а также более-менее интенсивные телесные проявление вроде тошноты. Отвратительно гниение, испражнение и отвратительные трупы. То, что было живым, было «в жизни», и выпало из неё как смердящие внутренности. Теперь оно стало воплощённым в реальности знаком смерти. Причём такими знаками, которые словно бы пытаются забраться в тебя и заразить собой, поэтому необходимо отдалить себя от них, и рвотой избавить себя от риска, что Это оказалось в тебе.

Отвращение является одним из ранних переживаний, хотя отвращение к себе обычно заявляет о себе много позже вины и стыда, являясь тем самым весьма сложным образованием, которое, однако, связано с самым примитивным уровнем человеческого, с физиологией и дофизиологией, с моментом рождения кровавого ошмётка, который будет человеком. Отвратительное – это нечто отвергнутое и извергнутое, перемещённое прочь, в таком же положении находится и младенец. Но младенец, как и разлагающаяся масса, не видит себя отвратительным, его так видят другие его таким видит Другой.

Соответственно и испытывающий к себе отвращение человек на деле не отвратителен себе, но смотрит на себя чужими глазами, видящими его мерзостность. Это взгляд того же, кто изверг и отверг субъекта, чтобы избавиться от него. Построенная логика, а также во многом аналогичное мнение психоаналитика Юлии Кристевой даёт понять, что этот Другой – Мать. Можно предположить, и как это часто бывает верно, что настоящая, существующая в реальности конкретная мать действительно отвергает своё детище, вплоть до отказа от него в роддоме. Но на самом деле достаточно, чтобы у ребёнка была возможность воображать себя отвергнутым матерью, а возможностей таких порой предостаточно даже при видимости замечательных детско-родительских отношений. В конце концов дело всегда не в матери, а том, какой она оказывается в фантазии субъекта. И если это отвергающая мать, то человек видится себя отвратительным ей, самому себе и всем вокруг, потому что он приобщил к себе её полный отвращения взгляд.

Более того, чтобы быть отвратительным, нужно не быть субъектом отторгающего взгляда и тела. Человек становится внешним объектом для себя самого, тело становится чуждым мне телом, а Я – чуждым мне я. Субъект становится чистым наблюдателем, сжимается до полного омерзения взгляда, а это ведь даже не его взгляд. Он воспринимает со стороны своё Я и видит в отражении своё тело, но для него это всё чужое и тошнотворное. Чтобы подтвердить мнение и закреплять отторжение человек начинает выискивать недостатки в Я и деформации на теле, которые всегда находятся и разрастаются, заполняя всё Я и всё тело вонючей склизкой отвратительной скверной.

Справляться с таким положением, конечно, тяжело. Понятно, что вообще-то нужно трансформировать свои отношения с отвергающим материнским объектом. Едва ли возможно раз и навсегда перестать фигурировать в этой ситуации в качестве бесполезного отвратительного отброса. Более того, сама ситуация, скорее всего, такой и останется. Но что действительно возможно, так это прийти к другому переживанию этой ситуации, чтобы она утратила свою болезненную значимость, не позволяющую существовать. Ведь исходно эта ситуация загадочная, невыразима и кошмарна, но её правда можно перевести в нечто вербализуемое и осмысленное.

Что же до осуществимых раньше и проще вещей, то необходимо понять и оставаться уверенным в том, что моя отвратительность – это именно свойство воображаемого взгляда, а не моего Я, моих действий или моего тела. Отделяя от себя оценивающий взгляд, зная, что он не мой, можно уже отделить отвратительность от всего, чего этот взгляд касается.